Нурлан Уразов 
В январе 2026 года правительство Республики Казахстан приступило к реализации нового этапа экономических реформ, в рамках которого стартует масштабная кампания по приватизации государственных активов. Утвержденный Агентством по защите и развитию конкуренции в конце 2025 года перечень включает 473 объекта, подлежащих передаче в конкурентную среду. Внимание экспертного сообщества приковано к тому факту, что помимо инфраструктурных и социальных объектов в список вошли ключевые мощности национальной гидроэнергетики. Речь идет о Шардаринской ГЭС, Шульбинской ГЭС, Усть-Каменогорской ГЭС и Мойнакской ГЭС, которые были консолидированы в рамках новой компании Qazaq Green Power PLC.
Предполагается, что передача активов будет проходить поэтапно. Первый этап начинается в текущем 2026 году, второй запланирован на 2027–2028 годы, а завершиться процесс должен в 2029–2030 годах первичным публичным размещением акций (IPO) холдинга Qazaq Green Power. Хотя точные механизмы отчуждения — аукционы, прямая продажа или доверительное управление — еще находятся в стадии проработки, общая стратегия Астаны направлена на снижение доли государства в экономике и привлечение частных инвестиций для повышения эффективности управления. Однако специфика гидроэлектростанций как стратегических объектов вызывает дискуссии о целесообразности такого шага.
Гидроэлектростанции играют критическую роль в обеспечении стабильности энергосистемы: они покрывают пиковые нагрузки, регулируют сток рек и производят электроэнергию с низкой себестоимостью. Шардаринская ГЭС (мощность 126 МВт), введенная в эксплуатацию в 1967 году, является важным элементом ирригации и энергоснабжения юга страны. Шульбинская и Усть-Каменогорская станции на Иртыше обеспечивают генерацию сотен мегаватт для восточных регионов. Мойнакская ГЭС, запущенная в 2012 году, мощностью 300 МВт, демонстрирует высокие финансовые показатели: только за первое полугодие 2025 года ее доход составил 8 млрд тенге. Совокупно эти объекты обеспечивают контроль над водными ресурсами и маневренными мощностями государства.
Текущая инициатива является не первой попыткой передачи данных активов в частные руки. В период с 2021 по 2023 год планы по продаже восточноказахстанских ГЭС инвесторам вызвали широкий общественный резонанс и критику со стороны профессионального сообщества, что привело к приостановке процесса и возврату активов под управление структуры «Самрук-Энерго». Нынешняя попытка приватизации подается в контексте либерализации экономики и развития «зеленой» энергетики, однако опасения специалистов сохраняются.
Еще в 2021 году группа ветеранов энергетической отрасли обратилась к руководству страны с предупреждением о рисках потери управляемости базовой отрасли. Эксперты указывали на высокую концентрацию оптового рынка электроэнергии в руках ограниченного круга лиц и непрозрачность ценообразования. По их мнению, рядовые потребители и малый бизнес получают энергию по остаточному принципу, а существующая модель привела к значительному тарифному расслоению между регионами. Кроме того, специалисты отмечали, что энергосистема работает на пределе физических возможностей, а дефицит мощности покрывается за счет перетоков из соседних стран, что делает систему уязвимой к авариям.
Заслуженный энергетик Казахстана Александр Трофимов, комментируя для местной газеты «Время» планы приватизации, провел параллель между продажей ГЭС и передачей в частные руки стратегических военных объектов. По его словам, мировая практика не предполагает передачу частным владельцам гидроэлектростанций с крупными водохранилищами. Эксперт полагает, что решение антимонопольного ведомства могло быть недостаточно согласовано с техническими реалиями работы единой энергосистемы.
Основная проблема, по мнению Трофимова, заключается в вопросах диспетчеризации. ГЭС и тепловые станции работают в сложном режиме, покрывая пиковые нагрузки в определенные часы. Эту функцию в Казахстане координирует системный оператор KEGOC. Частный собственник, ориентированный на извлечение прибыли, заинтересован в максимально возможной и постоянной выработке энергии для продажи, тогда как интересы энергосистемы могут требовать иного режима работы. Возникает конфликт интересов: государственный диспетчер должен будет управлять режимами работы частного предприятия. Трофимов напоминает опыт с продажей Экибастузской ГРЭС-1 иностранному инвестору, который впоследствии покинул проект, не проведя необходимой модернизации.
Риски выходят за пределы национальных границ, так как энергосистема Казахстана интегрирована с системами России и стран Центральной Азии. Любые сбои или несогласованные действия могут повлиять на работу объединенной энергосистемы, что подтверждается историческими примерами масштабных отключений. Эксперты опасаются, что государство может утратить рычаги управления отраслью в кризисных ситуациях, а также потерять механизм сдерживания тарифов, роль которого сейчас выполняют гидроэлектростанции с низкой себестоимостью генерации.
Ситуацию вокруг списка приватизации осложняет противоречивая информация от профильных республиканских ведомств. Спустя месяц после публикации перечня объектов, министр энергетики Казахстана Ерлан Аккенженов заявил, что приватизация Атырауского и Павлодарского нефтеперерабатывающих заводов, также включенных в список, не планируется, назвав информацию об их продаже слухами. Подобные заявления создают неопределенность относительно окончательной судьбы стратегических гидроэлектростанций и того, будет ли реализован план по их передаче в конкурентную среду в заявленном виде.
